Центральная Азия вкладывает миллиарды в США, надеясь купить не технологии, а снисхождение. Но многие эксперты считают, что Вашингтон не продаёт тишину навсегда – он просто откладывает предъявление счёта до смены администрации.
Если верить пресс-релизам, Центральная Азия вот-вот совершит «прорыв» – слово, которое у нас произносят с тем же трепетом, с каким в советские годы произносили «ударный труд» или «стройка века». Пять республик – Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан – на саммите C5+1 вновь улыбались американским камерам, подписывали меморандумы, обменивались речами о «взаимной выгоде» и наперебой клялись в верности стратегическому партнёрству с Соединёнными Штатами. На фоне улыбающегося Дональда Трампа всё это выглядело почти как встреча старых друзей, которые наконец нашли общий язык – язык доллара, разумеется.
Но если убрать блеск вспышек и политический грим, окажется, что за американским интересом к Центральной Азии стоит привычная геополитическая арифметика: экспорт демократии минус контроль над сырьём, плюс сдерживание Китая и России. А за восторженной готовностью центральноазиатских лидеров инвестировать миллиарды в американскую экономику – простая, почти бытовая мотивация: временно обеспечить себе политическую индульгенцию, ослабить давление по вопросам прав человека, свободы слова и всего того, что в авторитарных государствах называют «внутренним делом».
Трамп, как известно, не интересуется такими мелочами. Он торгуется. И на этот раз торговля была по-крупному. Президент США, сияя на своём Truth Social, объявил о «невероятной торгово-экономической сделке» с Узбекистаном: Ташкент, по его словам, в течение ближайших трёх лет инвестирует в США 35 миллиардов долларов, а за десять лет – свыше ста. Цифра, если задуматься, почти мистическая: сто миллиардов – это 87 процентов узбекского ВВП. То есть страна, где до сих пор не везде есть централизованная подача питьевой воды, собирается финансировать американскую промышленность, энергетику, сельское хозяйство и – символично – информационные технологии.
Комментаторы на Западе снисходительно усмехаются: Трамп снова продаёт мираж. Он давно понял, что можно заключать соглашения на сумму, равную почти всему ВВП партнёра, и не краснеть. Где возьмёт эти деньги Узбекистан – вопрос. Возможно, в кредит, возможно, на бумаге.
Впрочем, не один Узбекистан решил купить себе благорасположение Трампа. Казахстан, который традиционно пытается играть на нескольких досках сразу, в Вашингтоне подписал более 30 соглашений – от искусственного интеллекта с NVIDIA и Groq до промышленной кооперации с John Deere и инвестиций с Boeing. Общая сумма сделок – около 17 миллиардов долларов. Это не инвестиции США в Казахстан, как может показаться из заголовков, а наоборот: вложения казахстанских структур, фондов и компаний в американские проекты, совместные предприятия, а иногда и в чисто американские мощности.
Странно слышать слова о «взаимовыгодном партнёрстве». Ведь выгодным оно, если быть честным, будет лишь для одной стороны – для США. Америка всегда торгует по своим правилам и уж точно не собирается подстраивать свою экономику под специфику казахстанских условий. По единодушному мнению аналитиков, инвестиции из Центральной Азии – это не инвестиции в собственный рост, а в американский фондовый рынок, в производственные линии чужих корпораций, в цифровые сервисы, которыми потом же будут пользоваться казахстанцы – за подписку, разумеется, в долларах.
Таджикистан пошёл ещё круче: его национальный перевозчик Somon Air заказал 14 самолётов у Boeing. Для беднейшей страны региона, где бюджет вечно балансирует между долгами и обещаниями, это заявление выглядит почти как жест доброй воли: покупать у американцев самолёты в обмен на лояльность. Так делали и раньше – только раньше покупали не самолёты, а тишину.
Кыргызстан тоже обозначил готовность «развивать стратегический диалог». Садыр Жапаров говорил о «равноправном партнёрстве» и «вкладе в глобальную стабильность». Всё это, конечно, красиво звучит, особенно если не помнить, что уровень государственного долга Кыргызстана в несколько раз превышает годовой бюджет страны, а экономика зависит от денежных переводов мигрантов. В этой пропорции партнёрство с США выглядит не иначе как благотворительность наоборот – бедные помогают богатым чувствовать себя влиятельными.
Американская стратегия в регионе не нова. Формат «С5+1» – это по сути тот же инструмент, что когда-то использовался для восточноевропейских стран после распада социалистического лагеря. Сначала обольстительная риторика о демократии, правах человека, устойчивом развитии. Затем экономическая зависимость. Потом постепенная политическая вестернизация, правда, в мягкой упаковке: гранты, образовательные программы, партнёрские центры, НПО. И всё это под брендом «партнёрства».
Но Центральная Азия – не Восточная Европа. Здесь демократия не воспринимается как цель. Здесь она как формальность, которую можно отложить «на потом», когда экономика станет сильнее. И в этом главный расчёт Вашингтона: не убеждать, а покупать лояльность. Сегодня – за меморандум, завтра – за миллиард.
Сейчас Трамп может позволить себе не давить. Он говорит языком бизнеса, а бизнес не вмешивается в политику, пока приносит прибыль. Но его пребывание в Белом доме, по оценкам большинства американских аналитиков, будет недолгим. И когда республиканская лёгкость уступит место демократам, Центральная Азия снова услышит старый рефрен: права человека, свобода прессы, религиозная толерантность. Тогда все сегодняшние соглашения окажутся не гарантией, а компроматом – свидетельством сотрудничества с президентом, которого либеральная Америка считает почти политическим хулиганом. Именно поэтому нынешняя лояльность лидеров региона так двусмысленна. Они покупают себе паузу – не будущее.
Можно, конечно, объяснить всё иначе: мол, это шаг к открытым рынкам, к интеграции в мировую экономику, к привлечению технологий. Но факты упрямы. Все сделки последних месяцев оформлены на условиях США. Все меморандумы прописаны в долларах, по американскому праву, с юрисдикцией американских судов. Центральноазиатским партнёрам остаётся роль поставщиков – сырья, денег и политической покорности.
Американская экономика в кризисе не первый год. Трамп пытается залатать дыры привычным способом – чужими средствами. И если для Европы он больше не может быть надёжным партнёром, то для Центральной Азии – вполне. Здесь никто не задаёт лишних вопросов. Здесь привыкли, что большие деньги – это всегда подарок свыше, а не обязательство.
В этом смысле Центральная Азия для США – идеальный рынок. Страны, где власть персонализирована, где любое соглашение зависит от одного человека, где бюрократия способна за ночь подписать документ на миллиарды, не просчитав последствия. Для американской дипломатии это находка. Ведь там, где нет парламентов с реальной властью, нет и риска, что кто-то спросит: а зачем мы вкладываем в американские заводы?
Россия и Китай, похоже, на всё это смотрят спокойно, даже снисходительно. Они знают, что никакая Америка не будет строить здесь долгосрочные альянсы. Она придёт и уйдёт, как уже бывало не раз. США умеют уходить красиво. Они оставляют после себя впечатление, будто всё происходило по обоюдному согласию. Афганистан, Ирак, Ливия – список можно продолжать. Центральная Азия будет следующей страницей в этом каталоге временных союзов.
Когда через несколько лет США вновь сменят администрацию, Центральной Азии напомнят о том, чего она сейчас избегает. Вашингтон снова заговорит о правах человека, снова потребует «открыть» политическое пространство, снова начнёт измерять прогресс не в миллиардах инвестиций, а в количестве независимых СМИ и неарестованных активистов. И тогда сегодняшние договорённости будут выглядеть как предоплата за будущее давление.
Можно ли было поступить иначе? Наверное. Но для этого нужно было бы признать, что настоящая независимость не продаётся на экспорт. Что партнёрство – это не когда ты покупаешь чужие самолёты и подписываешь меморандумы о намерениях, а когда строишь у себя институты, способные принимать решения без оглядки на Вашингтон, Москву или Пекин.
Сегодня казахстанские чиновники гордо рассказывают о соглашениях с OpenAI и NVIDIA, узбекские – о ста миллиардах инвестиций, таджикские – о Boeing, кыргызские – о новом этапе партнёрства. Но за этой вереницей соглашений скрывается не экономическое чудо, а очередная версия того, что в политологии называют «асимметричным союзом». Союз, где одна сторона решает, а другая подписывает.
Батар Раевский, специально для Uzmetronom