Обновленная Стратегия «Узбекистан-2030» открывает двери для значительного усиления присутствия иностранных инвесторов в банковской системе страны. Планируется поэтапная приватизация, в результате которой к 2030 году не менее пяти из девяти существующих государственных банков перейдут в частные руки, причем иностранные компании также могут принять участие в этом процессе.
На данный момент государству принадлежит полный пакет акций в таких банках, как Национальный банк внешнеэкономической деятельности (НБУ), «Агробанк», «Узпромстройбанк», «Асакабанк», «Народный банк», «Банк развития бизнеса», «Микрокредитбанк», «Алокабанк» и «Туронбанк».
Одним из наглядных примеров грядущих перемен является «Асакабанк». Уже подписан Term Sheet между Министерством экономики и финансов РУз, самим банком и Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР), предусматривающий приобретение последним 15% акций. Ожидается, что после завершения всех формальных процедур ЕБРР официально станет акционером банка в текущем году.
Кроме того, ЕБРР намерен активно участвовать в процессе приватизации других финансовых учреждений. Его роль будет заключаться в поддержке на предприватизационных этапах, предоставлении консультационных услуг и финансировании.
Знаковым же событием в банковской сфере Узбекистана стал переход в конце минувшего года контроля над частным «Anorbank» к нидерландской компании «Bekamin B.V.». Мажоритарный акционер Кахрамонжон Олимов существенно сократил свое присутствие в капитале банка — с 99,4% до 49,4%. Пакет из 400 миллионов простых акций перешёл к инвестору из Роттердама под предлогом необходимости совершенствования корпоративного управления.
Хотя официальная риторика подчёркивает позитивные аспекты таких шагов, как повышение эффективности и привлечение инвестиций, реальность может оказаться иной. Увеличение доли иностранного капитала в банках неизбежно приведёт к тому, что иностранные финансовые институты и инвесторы получат возможность влиять на кредитную и финансовую политику Узбекистана. Чем выше доля иностранного капитала, тем меньше остаётся пространства для проведения страной собственной, независимой финансовой политики, что ставит под вопрос степень её финансового суверенитета.